Неточные совпадения
— Но все же таки… но как же таки… как же запропастить себя в деревне? Какое же общество может
быть между мужичьем? Здесь все-таки на улице попадется навстречу генерал или князь.
Захочешь — и сам пройдешь мимо каких-нибудь публичных
красивых зданий, на Неву пойдешь взглянуть, а ведь там, что ни попадется, все это или мужик, или баба. За что ж себя осудить на невежество на всю жизнь свою?
Но,
хотя он и отдыхал теперь, то
есть не работал над своим сочинением, он так привык к умственной деятельности, что любил высказывать в
красивой сжатой форме приходившие ему мысли и любил, чтобы
было кому слушать.
— Я любила его, и он любил меня; но его мать не
хотела, и он женился на другой. Он теперь живет недалеко от нас, и я иногда вижу его. Вы не думали, что у меня тоже
был роман? — сказала она, и в
красивом лице ее чуть брезжил тот огонек, который, Кити чувствовала, когда-то освещал ее всю.
Все ее тело
было мало и худо, но очень стройно и ловко, а
красивое личико поразительно сходно с лицом самого Касьяна,
хотя Касьян красавцем не
был.
Встречаясь, они улыбались друг другу, и улыбка матери
была незнакома Климу, даже неприятна,
хотя глаза ее, потемнев, стали еще
красивее.
— Понимаю, слишком понимаю! — воскликнул Фетюкович, как бы сам сконфуженный и как бы стремительно спеша извиниться, — вы, как и всякий другой, могли
быть в свою очередь заинтересованы знакомством молодой и
красивой женщины, охотно принимавшей к себе цвет здешней молодежи, но… я
хотел лишь осведомиться: нам известно, что Светлова месяца два назад чрезвычайно желала познакомиться с младшим Карамазовым, Алексеем Федоровичем, и только за то, чтобы вы привели его к ней, и именно в его тогдашнем монастырском костюме, она пообещала вам выдать двадцать пять рублей, только что вы его к ней приведете.
Она как будто готова
была заплакать, говоря последние слова. И
хотя, если разобрать их, слова эти или не имели никакого или имели очень неопределенный смысл, они Нехлюдову показались необыкновенной глубины, искренности и доброты: так привлекал его к себе тот взгляд блестящих глаз, который сопровождал эти слова молодой,
красивой и хорошо одетой женщины.
Я направился к одной фанзе. Тут на огороде работал глубокий старик. Он полол грядки и каждый раз, нагибаясь, стонал. Видно
было, что ему трудно работать, но он не
хотел жить праздно и
быть другим в тягость. Рядом с ним работал другой старик — помоложе. Он старался придать овощам
красивый вид, оправлял их листья и подрезал те, которые слишком разрослись.
Я полтора года жил на канатной фабрике, и мой хозяин так полюбил меня, что не
хотел пустить. И мне
было хорошо. Я
был тогда
красивый мужчина, я
был молодой, высокий рост, голубые глаза, римский нос… и Madam L… (я не могу сказать ее имени), жена моего хозяина,
была молоденькая, хорошенькая дама. И она полюбила меня.
С этого дня я приходил к Хорошему Делу, когда
хотел, садился в ящик с каким-то тряпьем и невозбранно следил, как он плавит свинец, греет медь; раскалив, кует железные пластины на маленькой наковальне легким молотком с
красивой ручкой, работает рашпилем, напильниками, наждаком и тонкой, как нитка,
пилою…
— Ты меня не любишь, Илья Фирсыч, — говорила Харитина, краснея и опуская глаза; она, кажется, никогда еще не
была такою
красивой, как сейчас. — Все желают детей, а ты не
хочешь.
Харитина сидела в кабинете Стабровского, одетая вся в черное, точно носила по ком-то траур. Исхудавшее бледное лицо все еще носило следы недавней красоты,
хотя Устенька в первый момент решительно не узнала прежней Харитины, цветущей, какой-то задорно
красивой и вечно веселой. Дамы раскланялись издали. Сам Стабровский
был сильно взволнован.
«Он засмеялся и пошел, куда захотелось ему, — к одной
красивой девушке, которая пристально смотрела на него; пошел к ней и, подойдя, обнял ее. А она
была дочь одного из старшин, осудивших его. И,
хотя он
был красив, она оттолкнула его, потому что боялась отца. Она оттолкнула его да и пошла прочь, а он ударил ее и, когда она упала, встал ногой на ее грудь, так, что из ее уст кровь брызнула к небу, девушка, вздохнув, извилась змеей и умерла.
Принесли вино. Тамара выклянчила, кроме того, пирожных. Женька попросила позволения позвать Маньку Беленькую. Сама Женька не
пила, не вставала с постели и все время куталась в серый оренбургский платок,
хотя в комнате
было жарко. Она пристально глядела, не отрываясь, на
красивое, загоревшее, ставшее таким мужественным лицо Гладышева.
Я
хочу, чтобы мои барышни
были самые
красивые, самые благовоспитанные, самые здоровые и самые веселые во всем городе.
Я останавливался в прекрасном отеле"Las Quatoras naciones", осматривал город, гулял по его
красивому бульвару Ramble, но заживаться не мог, да и не
хотел, потому что действительно
был очень утомлен и о швейцарской водолечебнице мечтал, как о"возрождающей купели".
Красивые глаза Гаврилы застыли в выражении величайшего, почти сверхъестественного изумления. Я тоже
был удивлен таким неожиданным освещением нашей затеи,
хотя чувствовал, что законодательные права государственного совета тут ни при чем.
И если, например, и сознавали, в начале дороги, всю беспорядочность и случайность свою, все отсутствие благородного в их
хотя бы семейной обстановке, отсутствие родового предания и
красивых законченных форм, то тем даже и лучше
было, ибо уже сознательно добивались того потом сами и тем самым приучались его ценить.
Я — не литератор, литератором
быть не
хочу и тащить внутренность души моей и
красивое описание чувств на их литературный рынок почел бы неприличием и подлостью.
Он даже заставляет всех чувствовать, что
хотя сама невеста здесь, без сомнения,
есть самая
красивая женщина, но и эта барыня совсем не вздор в наш век болезненный и хилый.
Я
хочу быть всегда прекрасно одетой,
красивой, изящной, я
хочу поклонения, власти!
Камердинер
был человек умный и сметливый, и
хотя его очень поразила нежданная милость господина, но в два мига он расчел все шансы pro и contra [за и против (лат.).] и попросил у него поцеловать ручку за милость и неоставление: нареченный жених понял, в чем дело; однако ж, думал он, не совсем же в немилость посылают Авдотью Емельяновну, коли за меня отдают: я человек близкий, да и баринов нрав знаю; да и жену иметь такую
красивую недурно.
Ее ненаглядный Петя, статный,
красивый, с темно-каштановыми волосами, с правильными чертами лица и глубоким и умным взглядом темно-карих глаз, живой портрет ее покойного мужа,
был ее кумиром,
хотя властная женщина не давала никогда этого чувствовать своему первенцу-любимцу.
На
красивое лицо Антона Антоновича после слов Клейнмихеля набежала тень смущения — он не ожидал такого оборота дела; он понял, что всезнающий граф проник в цель его посещения и
хочет утомить врага, который нравственно
был ему не по силам.
Я знала, что я лучше,
красивее всех его возлюбленных, — и что же, за что это предпочтение; наконец, если
хочет этого, то оставь уж меня совершенно, но он напротив, так что я не вытерпела наконец и сказала ему раз навсегда, что я
буду женой его только по одному виду и для света, а он на это только смеялся, и действительно, как видно, смотрел на эти слова мои как на шутку; сколько в это время я перенесла унижения и страданий — и сказать не могу, и около же этого времени я в первый раз увидала Постена.
Высокая, стройная, с
красивым и выразительным личиком, она
хотя и не
была записною красавицей, но казалась такою миловидной, как молодое растение.
«Обезумел, — думал я, — а сиделки, значит, его отпаивают… Почему такая красавица?
Хотя у него правильные черты лица… Видно, мать
была красивая… Он вдовец…»
Мне казалось, что мысль о подорожной и лошадях (
хотя бы и с колокольчиком) должна
была представляться ему слишком простою и прозаичною; напротив, пилигримство,
хотя бы и с зонтиком, гораздо более
красивым и мстительно-любовным.
Марья Дмитриевна совсем потерялась, увидев такую
красивую, прелестно одетую женщину почти у ног своих; она не знала, как ей
быть: и руку-то свою она у ней отнять
хотела, и усадить-то ее она желала, и сказать ей что-нибудь ласковое; она кончила тем, что приподнялась и поцеловала Варвару Павловну в гладкий и пахучий лоб.
Алехин рассказал, что
красивая Пелагея
была влюблена в этого повара. Так как он
был пьяница и буйного нрава, то она не
хотела за него замуж, но соглашалась жить так. Он же
был очень набожен, и религиозные убеждения не позволяли ему жить так; он требовал, чтобы она шла за него, и иначе не
хотел, и бранил ее, когда бывал пьян, и даже бил. Когда он бывал пьян, она пряталась наверху и рыдала, и тогда Алехин и прислуга не уходили из дому, чтобы защитить ее в случае надобности.
В Эн-ске Годнев имел собственный домик с садом, а под городом тридцать благоприобретенных душ. Он
был вдов, имел дочь Настеньку и экономку Палагею Евграфовну, девицу лет сорока пяти и не совсем
красивого лица. Несмотря на это, тамошняя исправница, дама весьма неосторожная на язык, говорила, что ему гораздо бы лучше следовало на своей прелестной ключнице жениться, чтоб прикрыть грех,
хотя более умеренное мнение других
было таково, что какой уж может
быть грех у таких стариков, и зачем им жениться?
Мне не нравилось, как все они говорят; воспитанный на
красивом языке бабушки и деда, я вначале не понимал такие соединения несоединимых слов, как «ужасно смешно», «до смерти
хочу есть», «страшно весело»; мне казалось, что смешное не может
быть ужасным, веселое — не страшно и все люди
едят вплоть до дня смерти.
Происходя от бедных родителей и никогда не
быв красивою,
хотя, впрочем, она
была очень миловидною, Катерина Астафьевна не находила себе жениха между губернскими франтами и до тридцати лет жила при своей сестре, Висленевой, бегая по хозяйству, да купая и нянчая ее детей.
— Ну, вот видите ли: я веду серьезный разговор, а вы называете мои слова то дерзостями, то комплиментами, тогда как я не говорю ни того, ни другого, а просто проповедую вам великую вселенскую правду, которая заключается в том, что когда
красивая женщина не
хочет сделать своей красоты источником привязанности избранного человека, а расплывается в неведомо каких соображениях, то она не любит ни этого человека, ни самое себя, то
есть она, попросту говоря, дура.
Полюбовавшись им минуты с две, Санин
хотел было заговорить, нарушить эту священную тишину — как вдруг дверь из соседней комнаты растворилась, и на пороге появилась молодая,
красивая дама в белом шелковом платье, с черными кружевами, в бриллиантах на руках и на шее — сама Марья Николаевна Полозова.
Володя часто ездил к консулу справляться, нет ли на его имя письма, ожидая найти в нем приказ и
быть на балу в
красивой гардемаринской форме с аксельбантами; но
хотя письма и получались, и он радовался, читая весточки от своих, но желанного приказа все не
было, и, к большой досаде, ему пришлось
быть на балу в кадетском мундирчике.
Двадцатого апреля я выехал передовым в Ярославль, чтобы приготовить там театр, но там и готовить нечего
было, нужно
было только нанять номера. Театр держал толстяк-украинец Любимов-Деркач, матерый антрепренер, известный картежник. И ничем нельзя
было больше обидеть его, как изменив одну только букву фамилии, назвать не Деркач, а Дергач. Слишком ясный намек и, как говорили, не безосновательный,
хотя и Деркач — словечко не из
красивых: истертый веник.
"С Мальхен я познакомился здесь, у Дарьи Семеновны. Она
была скромная девушка, беленькая, но не очень
красивая, и потому никто не
хотел с нею танцевать. Но я видел, что ей очень хочется танцевать, и однажды, когда гости уж разошлись, подошел к ней и сказал:"Мальхен! будемте танцевать вместе!"И она ответила:"Я согласна".
— Я знаю, что вы меня считаете кокеткой… Пожалуйста, не оправдывайтесь… И я согласна, я даю повод так думать… Например, я смеюсь и болтаю часто с Миллером. Но если бы вы знали, как мне противен этот вербный херувим! Или эти два студента…
Красивый мужчина уже по тому одному неприятен, что вечно собой любуется… Поверите ли,
хотя это, может
быть, и странно, но мне всегда
были особенно симпатичны некрасивые мужчины.
Обе девочки, княжна Людмила и Таня, любили прикладываться глазами к этим чистым прогалинам оконных стекол и любоваться меблировкой апартаментов,
хотя лучшие вещи, как-то: бронза и штофная мебель
были под чехлами, но,
быть может, именно потому они казались детскому воображению еще
красивее. Одним словом, дом в Луговом приобрел в их глазах почти сказочную таинственность.
Гуров, глядя на нее теперь, думал: «Каких только не бывает в жизни встреч!» От прошлого у него сохранилось воспоминание о беззаботных, добродушных женщинах, веселых от любви, благодарных ему за счастье,
хотя бы очень короткое; и о таких, — как, например, его жена, — которые любили без искренности, с излишними разговорами, манерно, с истерией, с таким выражением, как будто то
была не любовь, не страсть, а что-то более значительное; и о таких двух-трех, очень
красивых, холодных, у которых вдруг промелькало на лице хищное выражение, упрямое желание взять, выхватить у жизни больше, чем она может дать, и это
были не первой молодости, капризные, не рассуждающие, властные, не умные женщины, и когда Гуров охладевал к ним, то красота их возбуждала в нем ненависть и кружева на их белье казались ему тогда похожими на чешую.
«За меня, — думала она, — всякий посватается, раз — что я с деньгами, и я могу выбрать кого
захочу. Вот хоть этого юношу возьму», — думала она и не без удовольствия остановила свой взор на зеленоватом, нахальном, но все-таки
красивом лице Виткевича, который говорил мало,
ел много, посматривал на Вершину и нагло при этом улыбался.
«Она, как чистое, невинное дитя, — думал он, — соблазненное блестящими погремушками, навешанными над пропастью, доверчиво тянется к ним и сорвется в бездну… Это бабочка, стремящаяся на
красивое пламя и обжигающая об него свои крылья… Если бы он мог войти в их дом на правах жениха, он сумел бы предостеречь ее, он сумел бы вовремя сильной рукой ухватить ее и спасти от падения. Но что он такое? Ничто! Не только теперь, но и в будущем… Никогда, никогда не может он
быть для нее ничем,
хотя хотел бы
быть всем…»
Хотя он
был небольшого роста и невзрачной наружности, но военная выправка и мундир придавали ему молодцеватый вид, а проницательный взгляд умных, почти
красивых глаз оживлял лицо, делая его привлекательным.
— А мне нравится наш старый, славный город! — говорил Смолин, с ласковой улыбкой глядя на девушку. — Такой он
красивый, бойкий…
есть в нем что-то бодрое, располагающее к труду… сама его картинность возбуждает как-то… В нем хочется жить широкой жизнью… хочется работать много и серьезно… И притом — интеллигентный город… Смотрите — какая дельная газета издается здесь… Кстати — мы
хотим ее купить…
Все
было давно знакомо ему, но сегодня все смотрело как-то ново,
хотя та же масса мелочей заполняла комнату, стены
были покрыты картинами, полочками,
красивые и яркие вещицы отовсюду лезли в глаза.
Фома смотрел на нее и видел, что наедине сама с собой она не
была такой
красивой, как при людях, — ее лицо серьезней и старей, в глазах нет выражения ласки и кротости, смотрят они скучно. И поза ее
была усталой, как будто женщина
хотела подняться и — не могла.
Деревья также показались Алеше отменно
красивыми,
хотя притом очень странными. Они
были разного цвета: красные, зеленые, коричневые, белые, голубые и лиловые. Когда посмотрел он на них со вниманием, то увидел, что это не что иное, как разного рода мох, только выше и толще обыкновенного. Министр рассказал ему, что мох этот выписан королем за большие деньги из дальних стран и из самой глубины земного шара.
Бойкая и
красивая, с светло-русой головкой и могучей грудью, эта девушка изнывала под напором жизненных сил, она дурачилась и бесилась, как говорила Татьяна Власьевна, не зная устали,
хотя сердце у ней
было доброе и отходчивое.
Красивая, высокая, статная, с почти совершенно развившимся станом, с роскошными темнокаштановыми волосами, с большими глазами и правильными,
хотя несколько грубыми чертами лица, она являлась представительницей той чистой животной женской красоты, которая способна натолкнуть мужчину на преступление, отняв у него разум и волю. Учена она
была, по тому времени, хорошо. Отставной дьячок, по прозвищу Кудиныч, обучал ее грамоте и Закону Божию с восьмилетнего возраста.